?

Log in

No account? Create an account
Свежие записи Друзья Архив Личная информация Метки To-Do List
 
 
 
 
 
 
что за кошмар творится? с каждым днем жизнь стновится все дороже и дороже сегодня сравнил цены на грузоперевозки полугодичной давности с сегодняшними. ужос !!!
 
 
 
 
 
 
 Кредитные счета в иностранной валюте открываются уполномоченным банком в порядке, установленном на договорной основе, юридическим лицам - резидентам и нерезидентам - банковским учреждениям. Кредитные счета предназначены для учета кредитов, предоставленных способом оплаты расчетных документов или способом перевода кредитных средств на текущий счет заемщика в соответствии с условиями кредитного соглашения.
 
 
 
 
 
 
 

Чемпионаты России

Чемпионы:
9 - Спартак Москва (1992-1994, 1996-2001)
3 - цска Москва (2003, 2005, 2006)
2 - Локомотив Москва (2002, 2004)
1 - Зенит Санкт-Петербург (2007)
1 - Спартак-Алания Владикавказ (1995)

 

2008 год 1. Рубин (Казань) 2. цска (Москва) 3. Динамо (Москва)
2007 год 1. Зенит (Санкт-Петербург) 2. Спартак (Москва) 3. цска (Москва)
2006 год 1. цска (Москва) 2. Спартак (Москва) 3. Локомотив (Москва)
2005 год 1. цска (Москва) 2. Спартак (Москва) 3. Локомотив (Москва)
2004 год 1. Локомотив (Москва) 2. цска (Москва) 3. Крылья Советов (Самара)
2003 год 1. цска (Москва) 2. Зенит (Санкт-Петербург) 3. Рубин (Казань)
2002 год 1. Локомотив (Москва) 2. цска (Москва) 3. Спартак (Москва)
2001 год 1. Спартак (Москва) 2. Локомотив (Москва) 3. Зенит (Санкт-Петербург)
2000 год 1. Спартак (Москва) 2. Локомотив (Москва) 3. Торпедо (Москва)
1999 год 1. Спартак (Москва) 2. Локомотив (Москва) 3. цска (Москва)
1998 год 1. Спартак (Москва) 2. цска (Москва) 3. Локомотив (Москва)
1997 год 1. Спартак (Москва) 2. Ротор (Волгоград) 3. Динамо (Москва)
1996 год 1. Спартак (Москва) 2. Алания (Владикавказ) 3. Ротор (Волгоград)
1995 год 1. Спартак-Алания (Владикавказ) 2. Локомотив (Москва) 3. Спартак (Москва)
1994 год 1. Спартак (Москва) 2. Динамо (Москва) 3. Локомотив (Москва)
1993 год 1. Спартак (Москва) 2. Ротор (Волгоград) 3. Динамо (Москва)
1992 год 1. Спартак (Москва) 2. Спартак (Владикавказ) 3. Динамо (Москва)

Чемпионаты СССР

Чемпионы СССР:
13 - динамо киев (1961, 1966-1968, 1971, 1974, 1975, 1977, 1980, 1981, 1985, 1986, 1990)
12 - Спартак Москва (1936о, 1938, 1939, 1952, 1953, 1956, 1958, 1962, 1969, 1979, 1987, 1989)
12 (11) - Динамо Москва (1936в, 1937, 1940, (1941), 1945, 1949, 1954, 1955, 1957, 1959, 1963, 1976в)
7 - цска (цск мо, цдса, цдка) Москва (1946-1948, 1950, 1951, 1970, 1991)
3 - Торпедо Москва (1960, 1965, 1976о)
2 - Днепр Днепропетровск (1983, 1988)
1 - Динамо Тбилиси (1964, 1978)
1 - Арарат Ереван (1973)
1 - Зенит Ленингдрад (1984)
1 - Заря Ворошиловград (1972)

1991 год 1. цска (Москва) 2. Спартак (Москва) 3. Торпедо (Москва)
1990 год 1. Динамо (Киев) 2. цска (Москва) 3. Динамо (Москва)
1989 год 1. Спартак (Москва) 2. Днепр (Днепропетровск) 3. Динамо (Киев)
1988 год 1. Днепр (Днепропетровск) 2. Динамо (Киев) 3. Торпедо (Москва)
1987 год 1. Спартак (Москва) 2. Днепр (Днепропетровск) 3. Жальгирис (Вильнюс)
1986 год 1. Динамо (Киев) 2. Динамо (Москва) 3. Спартак (Москва)
1985 год 1. Динамо (Киев) 2. Спартак (Москва) 3. Днепр (Днепропетровск)
1984 год 1. Зенит (Ленинград) 2. Спартак (Москва) 3. Днепр (Днепропетровск)
1983 год 1. Днепр (Днепропетровск) 2. Спартак (Москва) 3. Динамо (Минск)
1982 год 1. Динамо (Минск) 2. Динамо (Киев) 3. Спартак (Москва)
1981 год 1. Динамо (Киев) 2. Спартак (Москва) 3. Динамо (Тбилиси)
1980 год 1. Динамо (Киев) 2. Спартак (Москва) 3. Зенит (Ленинград)
1979 год 1. Спартак (Москва) 2. Шахтер (Донецк) 3. Динамо (Киев)
1978 год 1. Динамо (Тбилиси) 2. Динамо (Киев) 3. Шахтер (Донецк)
1977 год 1. Динамо (Киев) 2. Динамо (Тбилиси) 3. Торпедо (Москва)
1976 год (осень) 1. Торпедо (Москва) 2. Динамо (Киев) 3. Динамо (Тбилиси)
1976 год (весна) 1. Динамо (Москва) 2. Арарат (Ереван) 3. Динамо (Тбилиси)
1975 год 1. Динамо (Киев) 2. Шахтер (Донецк) 3. Динамо (Москва)
1974 год 1. Динамо (Киев) 2. Спартак (Москва) 3. Черноморец (Одесса)
1973 год 1. Арарат (Ереван) 2. Динамо (Киев) 3. Динамо (Москва)
1972 год 1. Заря (Ворошиловград) 2. Динамо (Киев) 3. Динамо (Тбилиси)
1971 год 1. Динамо (Киев) 2. Арарат (Ереван) 3. Динамо (Тбилиси)
1970 год 1. цска (Москва) 2. Динамо (Москва) 3. Спартак (Москва)
1969 год 1. Спартак (Москва) 2. Динамо (Киев) 3. Динамо (Тбилиси)
1968 год 1. Динамо (Киев) 2. Спартак (Москва) 3. Торпедо (Москва)
1967 год 1. Динамо (Киев) 2. Динамо (Москва) 3. Динамо (Тбилиси)
1966 год 1. Динамо (Киев) 2. СКА (Ростов-на-Дону) 3. Нефтяник (Баку)
1965 год 1. Торпедо (Москва) 2. Динамо (Киев) 3. цска (Москва)
1964 год 1. Динамо (Тбилиси) 2. Торпедо (Москва) 3. цска (Москва)
1963 год 1. Динамо (Москва) 2. Спартак (Москва) 3. Динамо (Минск)
1962 год 1. Спартак (Москва) 2. Динамо (Москва) 3. Динамо (Тбилиси)
1961 год 1. Динамо (Киев) 2. Торпедо (Москва) 3. Спартак (Москва)
1960 год 1. Торпедо (Москва) 2. Динамо (Киев) 3. Динамо (Москва)
1959 год 1. Динамо (Москва) 2. Локомотив (Москва) 3. Динамо (Тбилиси)
1958 год 1. Спартак (Москва) 2. Динамо (Москва) 3. ЦСК МО (Москва)
1957 год 1. Динамо (Москва) 2. Торпедо (Москва) 3. Спартак (Москва)
1956 год 1. Спартак (Москва) 2. Динамо (Москва) 3. цдса (Москва)
1955 год 1. Динамо (Москва) 2. Спартак (Москва) 3. цдса (Москва)
1954 год 1. Динамо (Москва) 2. Спартак (Москва) 3. Спартак (Минск)
1953 год 1. Спартак (Москва) 2. Динамо (Москва) 3. Динамо (Тбилиси)
1952 год 1. Спартак (Москва) 2. Динамо (Киев) 3. Динамо (Москва)
1951 год 1. цдса (Москва) 2. Динамо (Тбилиси) 3. Шахтер (Сталино)
1950 год 1. цдса (Москва) 2. Динамо (Москва) 3. Динамо (Тбилиси)
1949 год 1. Динамо (Москва) 2. цдка (Москва) 3. Спартак (Москва)
1948 год 1. цдса (Москва) 2. Динамо (Москва) 3. Спартак (Москва)
1947 год 1. цдса (Москва) 2. Динамо (Москва) 3. Динамо (Тбилиси)
1946 год 1. цдса (Москва) 2. Динамо (Москва) 3. Динамо (Тбилиси)
1945 год 1. Динамо (Москва) 2. цдса (Москва) 3. Торпедо (Москва)
1941 год 1. Динамо (Москва) 2. Динамо (Тбилиси) 3. Динамо (Ленинград) - прерван в связи с началом Великой Отечественной войны
1940 год 1. Динамо (Москва) 2. Динамо (Тбилиси) 3. Спартак (Москва)
1939 год 1. Спартак (Москва) 2. Динамо (Тбилиси) 3. цдса (Москва)
1938 год 1. Спартак (Москва) 2. цдка (Москва) 3. Металлург (Москва)
1937 год 1. Динамо (Москва) 2. Спартак (Москва) 3. Динамо (Киев)
1936 год (осень) 1. Спартак (Москва) 2. Динамо (Москва) 3. Динамо (Тбилиси)
1936 год (весна) 1. Динамо (Москва) 2. Динамо (Киев) 3. Спартак (Москва)

 
 
 
 
 
 
Распределяй, но проверяй!



Замечали ли вы, как много в нашей жизни подвержено инерции? И это свойственно не только людям, но и предприятиям. Созданная еще 130 лет назад бумажная фабрика за свою столь длительную жизнь повидала многое: пережила революцию, эпоху коллективизации, нэп, превратилась в руины после второй мировой войны. На фоне исторических событий изменялся и ее внутренний мир, мир управления. Она была собственностью одного человека, который заботился о ней как о своем ребенке, потом стала принадлежать большому государству и жила только его директивами, а эпохальный конец ушедшего тысячелетия даровал ей нового хозяина в лице иностранного инвестора. Владелец – новый, а привычки остались старыми: многое и дальше делается по инерции. Заводские трубы дымят, по утрам потоком идет на работу люд, производство с горем пополам что-то да производит.

Почитайте законы паркинсона очень интересно описывается жизнь и история развития практически любой организации
 
 
 
 
 
 
Самое полное собрание сочинений по истории в помощь студентам и школьникам )
 
 
 
 
 
 
 Много документальных филмов, халява )))
 
 
 
 
 
 
 Картинки на мобильный, симпатичные девочки такие ....
 
 
 
 
 
 
 ни когда не думал что лекарства можно продавать в интернет магазине... разве это разрешено ?  другое дело там колготы какие нить или технику
 
 
 
 
 
 
О происхождении Ольги в летописях сохранились лишь смутные предания. Одни летописцы считали, что она родом из Пскова, другие выводили ее из Изборска.







Принята версия, что родители ее были простыми людьми, а сама она в юности работала перевозчицей через реку, где с ней и познакомился охотившийся в тех местах князь Игорь. Красивая легенда, сохранившаяся в поздних летописях, рассказывает нам о встрече Игоря и Ольги.







Однажды юному Игорю пришлось охотиться возле Пскова. Оказавшись на берегу реки, он никак не мог переправиться на другую сторону, потому что у него не было лодки. И вдруг князь увидел на реке лодку, управляемую неким юношей. Игорь подозвал этого юношу и повелел перевезти себя на другой берег. Оказавшись в лодке, князь вдруг понял, что его перевозчиком был вовсе не юноша, а прекрасная девушка, одетая в мужскую одежду — это и была Ольга. И начал князь говорить ей нескромные речи. Но девушка твердо ответила князю: «Зачем смущаешь меня, княже, нескромными словами? Пусть я молода и незнатна, и одна здесь, но знай: лучше для меня броситься в реку, чем стерпеть поругание!»







Устыдившийся Игорь прекратил свои речи. Когда Игорь вернулся в Киев, вскоре пришла ему пора жениться. Вот тогда и вспомнил князь красоту и благоразумие псковской девушки, и взял ее в жены.







В 945 году князь Игорь погиб от рук соседних древлян. Убив Игоря, древляне решили, что теперь они свободны от обязательств перед киевской династией. Более того, древляне стали претендовать на киевский стол — они потребовали, чтобы княгиня Ольга вышла замуж за древлянского князя Мала. Но характерно, что конфликт с русами древляне, в соответствии со славянскими традициями, попытались разрешить мирным путем — послали к Ольге своих послов.







Дальнейшее хорошо известно по «Повести временных лет». Ольга хитростью заманила два посольства древлян в ловушки и жестоко расправилась с ними. Затем она явилась в Древлянскую землю и устроила тризну на могиле мужа, на которую пригласила и древлян. По приказу Ольги ее дружинники сначала напоили древлян допьяна, а затем иссекли их мечами («Повесть временных лет» называет цифру убитых — 5000 человек).







Правление княгини Ольги при малолетнем Святославе было более успешным, нежели ее мужа Игоря. Став правительницей Киева, Ольга во внутренней политике проводила курс на еще большее подчинение славянских племен власти Киева. В 947 году вместо полюдья она установила твердые размеры дани для древлян и новгородцев, организовав пункты сбора дани – погосты (места, где останавливались сборщики).







Ольга способствовала распространению на Руси христианства. В середине 50-х годов 10 века Ольга с большим посольством отправилась в Византию. Там она крестилась в христианскую веру, получив в крещении имя Елены. «Повесть временных лет» описывает крещение княгини Ольги следующим образом. Византийский император, сраженный красотой и мудростью Ольги, захотел жениться на ней. «Я язычница, — ответила русская княгиня. — Если хочешь крестить меня, то крести меня сам, — иначе не крещусь».







Император исполнил желание Ольги, а затем снова предложил стать своей женой. Ольга же ответила: «Как ты хочешь взять меня, когда сам крестил меня и назвал дочерью. А у христиан не разрешается это, — ты сам знаешь». И ответил император: «Перехитрила ты меня, Ольга».
 
 
 
 
 
 
 Большинство суперкомпьютеров занимают целые помещения. Однако ученым из Бельгии удалость собрать систему с мощностью 12 терафлопс в обычном компьютерном корпусе. Исследователи установили в систему FASTRA II сразу шесть двухпроцессорных видеокарт NVIDIA GeForce GTX 295 и одну GeForce GTX 275. Для этого понадобилась материнская плата ASUS SuperComputer, которая оснащена семью слотами PCI Express x16, а также улучшенным BIOS для оптимальной работы стольких видеоускорителей.  
 
 
 
 
 
 
Хорошему фильму не страшны ни критики, ни годы, ни конкурирующие новинки. Единственное, чего боится хороший фильм, это его собственное продолжение, которое может сделать с героями предыстории всё, на что способна коммерческая пошлость. Поэтому к продолжениям удачных картин зритель подходит с презумпицей виновности, чтобы после просмотра не разочароваться.
Четвёртое появление "Крепкого орешка" Джона Маклейна не разочаровывает.
Сценаристам вполне можно простить лёгкое ламерство, с которым они описали собственно компьютерную часть сценария, потому что у них в Голливуде так заведено: уж если в основе сюжета что-нибудь связанное с современными информационными технологиями, то обязательно будет какая-нибудь ересь в виде взлома 128-битного ключа ручным перебором, вируса для кассовой машины или компьютерной игры, которая реагирует не на средства ввода, а на магические заклинания. Всё это не главное.
Главное в "Крепком орешке" это сам Крепкий Орешек, который и в четвёртой ленте не забыл ни единого фирменного приёмчика: как летать на пушечном ядре, вытаскивать себя из болота за волосы и сбивать утку через дымоход. Не было только знаменитого хождения голыми пятками по битому стеклу, но сему нашлась прекрасная замена: фантастический "удар по себе" в решающий момент событий (кто смотрел - поймёт, кто не смотрел - тому не будем портить удовольствия). В общем, всё, что детектив МакЛейн делает, стоит того, чтобы смотреть, всё, что с ним делают враги, тоже того стоит.
По другой голливудской традиции, создав безупречную картинку, создатели фильма немедленно начинают её портить различными психологическими добавками. Это у них компенсаторное. Хочется снимать, как классики - с драматическим чувством, но увы, чего нет, того нет... И за неимением настоящих драматических чувств зрителю предлагается что-то, по калифорнийскому мнению, щемящее: "Ты нужен Америке, сынок! - Нет, я не тот, кто вам нужен, я неудачник!!"
Впрочем, и этой гадости в кино мало, и шаблон "Патриотичный Старый Конь плюс Заблудшее Молодое Дарование" не вызывает такого отторжения, как в "хХх" или "Плохой компании".
Искренне поблагодарим сценаристов за человеческое отношение к образу компьютерщика. Благодаря человеческому отношению и образы получились не карикатурными, а человеческими (почти у всех). И на этом, пожалуй, закончим, потому что главное сказано: фильм снят с любовью к персонажам, и это передаётся зрителю.

 
 
 
 
 
 
 

Совсем короткая повесть


1


На теперь уже такой далёкой Афганской, как и на любой другой войне были и
есть свои герои, но и свои палачи тоже. На таких, обычно война и держится. Хотя
не всё так однозначно, как всегда бывает в жизни.


«Служили два товарища в одном и том полке…» - слова этой давней солдатской
песни, как нельзя лучше подходят к героям этого повествования. Один был из
жаркого Краснодара, а другой – из морозного Красноярска. Вроде города разные, а
суть одна, и умещается она в первой части названия – «красно», то есть, -
хорошо, любо, красиво, и жить удобно до самой старости.


 Вот какие места сохранились ещё в России!


Ребята были отчаянные и смелые, таких обычно любят война и девушки. Война
ведь тоже женского рода, только рожать не умеет, хотя мужскую силу высасывает
жадно.


Сослуживцы звали одного из Красноярска Гогой, а другого, из Краснодара –
Магогой.


Клички такие у них были…


И мы будем звать ребят так же, по солдатским понятиям: пусть один будет Гога,
а другой – Магога, чтобы до конца соответствовать образу.


Гога воюет и Магога воюет - плечом к плечу, спине к спине, отбивая атаки
воинов Аллаха.


Сами атакуют кишлаки, зачищая от живучих, как священные суры Корана, душманов.


Стреляй, солдат первым, вторым тебе нажать курок уже не придётся!


Поймали одного такого ловкого «духа», архара, козла горного, которому долгое
время удавалось стрелять первым.


 Вон они лежат, те, которые не успели, с застывшими в крике перекошенными
детскими ртами. Ягоды русских полей…


Гога тоже стрелял первым и тоже был удачлив. Телефонным проводом связал руки,
тому, кто не смог сегодня обогнать время.


 


 


 



 

 
 
 
 
 
 

2


Гога, Магога и ещё один парень, назовём его Ваня, вот и всё, что осталось от
взвода входившего в десантную роту, которая на сегодняшний день выполняла боевую
задачу защиты братьев по классу от пособников империализма, тех самых душманов,
которые недавно были тоже братьями по классу.


Недавняя перестрелка  затяжная, как зубная боль, перешедшая в настоящую
бойню, оставила  трёх русских парней живыми, но с оголенными проводами
нервов, по которым ещё пульсировал ток высокого напряжения боя.


Эти несколько часов проведённые под чёрным крылом Азраила, опрокинули
навзничь все представления о жизни, как таковой.


 Уход человека из этого мира был настолько стремительным и неожиданным,
насколько стремительна и неожиданна сама пуля и это как раз больше всего
вызывало ярость  сопротивления. Животный инстинкт опережал саму мысль,
заставляя уходить от смерти. И побеждал, конечно, он, первобытный, рациональный
и безжалостный к врагу.


Закон войны неумолим, он не знает пощады и чужд всякого сентиментального
чувства к противнику. Но это – в бою. А теперь – вот он лежит, тот, который
всего за несколько минут до этого, оскалив зубы, всаживал и всаживал в тебя как
гвозди, очередь за очередью свинцовых окатышей, любой из которых будет потяжелее
самого Гиндукуша.


Закон войны навязывает  под страхом трибунала относиться снисходительно
к пленённому врагу и уважать его человеческое достоинство, хотя не всегда
пленённого врага можно назвать человеком, но закон обязывает…


- Давай пристрелим эту суку душманскую! – говорит Магога.


- Не! - говорит Гога, - мы эту блядь в штаб доставим, пускай они ему там сами
язык развяжут, а нам, которым сегодня повезло, отпуск дадут. Правда, Ваня?


- Ах-га! – как ржавая деревенская калитка, проскрипел сухим ртом Ваня,
который хоть и не стрелял первым, но вытащил, вытащил свою козырную карту, 
неожиданно сорвав банк – имя которому – жизнь.


«Афганец» - безжалостный ветер пустынь,  назойливый и зудящий, как
таёжный гнус, мелкой песчаной пылью забивал надорванную боевыми криками гортань.
Зубы перетирали эту пыль, и язык иссохший,  как наждачная бумага,
кровоточил и не помещался в исковерканном судорогой рту.


- Ах-га! – выдохнули обожженные глотки, шаря по карманам курево.


Мелкая дрожь в суетливых пальцах нашаривающих спасительные сигареты говорила
о  том, что если сейчас не сделать несколько табачных затяжек, то нужно
упасть на эту чужую неприкаянную землю, и, кроша зубы, грызть её каменья от
обиды и боли за погибших товарищей и за свои, теперь уже навек загубленные
жизни.


 

3


 Война чужая и непонятная, пропахав по их ещё не раскрытым детским судьбам,
уже запеклась кровавым сгустком возле самого сердца, и стала уже  своей,
как становиться своей тяжёлая непоправимая болезнь.


Закури, солдат, отдышись, посиди на обожженном горячими ветрами чужедальнем
камне, стисни голову руками и успокойся…


Но, как всегда бывает, - того, чего очень хочется, никогда не оказывается на
месте. Последние сигареты были выкурены с лихорадочной быстротой в короткие
промежутки между огневыми атаками.


- Эх, затяжку бы одну! – Магога пнул сидящего рядом на корточках душмана.


Тот, безучастно задрав бородатое лицо, испещрённое пороховым нагаром к небу,
что-то бормотал, то ли в приступе отчаяния, то ли вымаливая у неба лёгкой
смерти, отлично сознавая, что в таких войнах пленников не бывает.


Бородатый от неожиданности вскинулся злобным взглядом на русского солдата. Но
потом, поняв, что от него требуется, закивал головой, показывая на карман своей
кожаной куртки одетой поверх длинной, на выпуск, белой холщовой рубахи.


В кармане бородача оказалась плотная упаковка из скользкой, лощёной бумаги, с
изумрудно зелёным характерным рубчатым трилистником  растения похожего на
только что зацветшую  коноплю. Так обычно метят наркотические продукты
конопли высокого качества – гашиша, марихуаны, а проще плана, если в русском
варианте.


 План или анаша - обычный экстракт травки, которым на южном подбрюшье
могучего Союза, часто балуются за неимением спиртного,  доблестные солдаты
охраняющее покой своих тюркских братьев-декхан.


- Америка! – восхищённо проронил Ваня.


Ване сегодня посчастливилось выжить, но не потому, что он умел стрелять
первым, а потому, что хорошо хоронился за лысым валуном, выпустив в «молоко» в
первые же минуты боя все шесть магазинных рожков, а после, закрыв голову
ладонями, лежал припаянный к земле так, что боялся собственного биения сердца, и
не потому, что был трус, а потому, что бесконтрольно сработал инстинкт
самосохранения.


Если кто думает по-другому, пусть попробует оказаться на его месте за тем
лысым, лобастым горячим от пороховой гари камнем в долине Гиндукуша в то же
самое время.


А-а? То-то и оно-то!


…Магога грязным обломанным ногтём стал отковыривать золотую фольгу обёртки,
высвобождая единственно оставшийся у моджахеда маслянистый желто-зеленый
закуржавевший брикетик прошлогоднего сена.


- Не нашенский табак, твою мать! – смело выругался тот же солдатик, которого
только что привёл в восторг золотистый цвет самой упаковки. – Я думал у него
«Кэмел», а это самосад какой-то? – вытягивал он тонкую шею, такую тонкую,
которую одним привычным взмахом ножа мог бы пересечь этот сидящий у ног бородач,
попадись солдат минуту назад ему в руки 


- Дурак ты, Ваня! Это совсем как  настоящий гашиш! Заправка для кальяна.
Кайфовая штука! Бумажки на косячок дай! Ты ж у нас писарь, мамки домой соплями
стишата пишешь. Сочинитель!


Солдатик похлопал себя по карманам:


- Нет ничего!


- А это что? – Магога вытянул у Вани из нагрудного кармана гимнастёрки
тетрадочный лист бумаги, по которому были рассыпаны неуклюжие буквы, написанные
непривычной к этому занятию рукой. – Мамка писала?


- Ах-га! Дай сюда!- солдатик попытался выхватить у Магоги, дорогое ему письмо
из дома, где уже не будет покоя, пока Ваня, сынок дорогой, не вернётся в родное
гнездо ясным соколом.


- Дал бы я тебе в хлебальник, да весь кулак об этого махмуда размолотил! -
Магога ударил кованым армейским сапогом продолжавшего бормотать священные суры
душмана, который тут же повалился на бок, уткнувшись разбитым лицом в сухую
горячую пыль похожую на цементный порошок, да так и остался лежать в этой
цементной перхоти.


Действительно, дорога в горы, перетертая за тысячелетия людьми, верблюдами и
повозками, под жгучим солнцем представляла собой унылое и тягостное зрелище,
вроде шёл бесконечный верблюжий караван ещё до столпотворения языков, и сыпал
 из прохудившихся  мешков строительный цемент, предназначенный для воздвижения
Вавилонской башни.


 

 
 
 
 
 
 
 

4



 Магога, забыв о тяжёлом железе автомата, помогал вязать «махмуда»,

предварительно размолотив кулаки о высохший под азиатским солнцем его череп, 

до того, что костяшки пальцев теперь запеклись почерневшими кровавыми ссадинами.

Тряхнув несколько раз кистями рук, он стал мастерить самокрутку под столь

знаменитый «табачок».



 Таких «мастырок» хватило бы на весь его взвод, не полеги он здесь, в той же,

забившей мальчишеские рты горячей  перхоти, под мрачными глинобитными

дувалами брызжущего со всех сторон свинцовыми окатышами небольшого кишлака,

которого, - обойди стороной, - и не висеть бы теперь юному лейтенанту, распятому

на ветвистой арче, полоская  на знойном ветру обрывки содранной кое-как,

наспех, ещё с живого, кожи.



Но Магога об этом ещё не знал, не знал об этом и Гога, и Ваня тоже не знал.

Они перекрывали отход засевших в кишлаке моджахедов, отрезая им путь в

спасительные горы, где один аллах хозяин.



И по этой дороге никто не прошёл. Лишь пузырились разбухшие под солнцем

мёртвые верблюды и, в длинных, по-бабьи прикрывающих колени рубахах, бородатые

нечистые люди.



Но вот теперь, в залитой солнечным маревом долине, кишлак мирно молчал, и

трудно было поверить, что всего с полчаса назад, там, на зелёной арче мучительно

расставался с жизнью их по-мальчишески нетребовательный командир. И на далёких

русских просторах в девичьем сне больно торкнется в сердце какой-нибудь

выпускнице ею не зачатый ребёнок и снова канет в космическую бездну. Не порадует

Русь светловолосый мальчик своим появлением, не увеличит счёт её достойных

сынов...



И у Магоги могли бы быть тоже дети. И у Гоги могли быть дети. И даже у Вани

мог родиться светлоглазый, русый и  во всём достойный сын России. И мой

школьный товарищ Валёк мог бы горячо приобнять своего сына, и разжалованный за

развал воспитательной работы во вверенном подразделении майор-десантник, по

кличке Халдыбек, тоже, но этого не произошло по разным причинам, о чём и

разговор…



 



                                                          



5



Магога уже замастырил неуклюжую закрутку и теперь пытался раскурить косячок, 

но у него это никак не получалось, то ли от недостатка опыта, то ли потому что

гашишная смолка никак не хотела без табачной примеси гореть и тут же рассыпалась

в пыльцу. Горел только школьный тетрадочный лист, от которого, кроме катара

гортани никакого кайфа не поймаешь.



- Дай сюда! – Гога взял у своего приятеля маслянистый брикетик и, подобрав

отстрелянную автоматную гильзу, которых здесь было не сосчитать, стал усердно

набивать её этой конопляной «дурью».



Потом Гога вытянул из-под ствола Калашникова тонкий стальной шомпол, воткнул

его в зауженную горловину почерневшей от выстрела гильзы и стал прожаривать

содержимое на зыбком пламени газовой зажигалки. Секунд через 10-15 из горловины

пошёл смрад горящего растительного масла смешанного с пороховой гарью.



Гога поднёс к лицу шомпол с гильзой и, зажав большим пальцем ноздрю, другой

стал втягивать вонючий сероводородный дым, заклубившийся из латунной горловины.



 В ожидании наслаждения,- «прихода», как выражаются наркоманы, глаза его

прикрылись, и всё существо было готово раствориться в голубой ядовитой дымке

иллюзий.



Глотнув несколько раз этого смрада, Гога вдруг перехватил горло руками и стал

блевать на лобастые булыжники какой-то тягучей зеленью, несусветно матерясь и

царапая горло ногтями.



- Табачку бы теперь подмешать, тогда и мастырку покурить можно – мечтательно

протянул Магога, глядя на страдающего собрата.



- А я чё скажу-то, чё скажу, – затараторил Ваня  - мы в детстве вместо

табака конский навоз курили и – ничего! Может навозцу подмешать! Вон их, сколько

верблюжьих ошмётков! Сухие все!



Магога почесал в раздумье переносицу. Сосало под ложечкой страшно. Косячок

выкурить, а там и помирать можно, коль сегодня смерть обманул.



- Действуй, Ваня, действуй! Может, медаль получишь! – хлопнул Магога

здоровенной ручищей Ванюшу по спине. – Мастырь косяк!



Ваня растёр в ладонях щепоть верблюжьего помёта с остатками спрессованного

зелья, всё тщательно перемешал, снова растёр, потом набил ловко скрученную

цигарку и протянул Магоге:



- На, Толян! У меня всегда цигарки хорошие получаются! У отца учился.



Оказывается, Магога имел собственное имя, и звать его было – Толян, Анатолий

то есть.



 - А ну-ка, салапет, дыхни сам, а я посмотрю, как у тебя это получиться! –

поднёс он к мастырке зажигалку. -  Слышь, Колян? – толкнул он зачумелого от

дурноты друга, - Ванёк думает от верблюжьего навоза кайф словить, приплыть

хочет!  Приход получить. Давай, давай салага, салапет грёбаный, затягивайся

поглубже! Из кулака кури, вместе с воздухом из пригоршни затягивайся! Так вернее

будет! Колян, смотри, смотри!



Гога тоже имел своё собственное крещёное имя, и звать его было – Никола « У

меня ни двора, ни кола, потому и зовут меня Николай» - любил повторять Гога,

хотя и то, и другое - такому малому вовсе и не нужно. Всё равно – или пропьёт,

или потеряет.



 В жарком испепеляющем воздухе потянуло знакомым запахом кизячного дыма с

примесью жареных семечек.



После двух-трёх затяжек Ванюша не закашлялся, не стал на корячки, как Гога

задыхаться в блевотине. Лицо его, ещё недавно искажённое  недоумением

происходящего, теперь помягчело, распустилось в какой-то блаженной истоме, так

распускается под тёплым дождём  всякое растение после утомительной засухи.

Выражение стало по-детски глуповатым и наивным, как у любого деревенского

паренька, впервые попавшего в цирк или в большой город.



Всё это никак не вязалось ни с ним, ни с боевым окружением, ни с ужасом

смерти.



Ваня делал затяжку за затяжкой так увлечённо, что даже  тогда, когда

Магога вырвал  у него из рук чадящую скрутку, Ваня всё ещё продолжал

чмокать губами и чему-то, одному ему ведомому, внимать.



Теперь Магога, сомкнув в пригоршню свои ладони, как ловят бабочку, зажал с

внешней стороны Ванин чинарик, и стал жадно высасывать дым сквозь щель между

большими пальцами. Щёки его то опадали, то снова раздувались, глаза наливались

непроглядной чернью, в которую лучше не заглядывать, чтобы не разочаровываться в

человечестве.



По мере того, как убавлялась наркотическая скрутка, Магога всё больше и

больше чернел не только глазами, но и лицом. Потный его кадык, выпирающий

кулаком из отворота  гимнастёрки, от затяжки к затяжке двигался всё чаще и

чаще. Ноздри раздувались, как у загнанного тяжеловоза. Он зло и натужено

засопел.



Гога, отплёвываясь, вытянул шею, с опаской посматривая, как убавляется

чинарик с конопляной «дурью»:



- Оставь, Толян, подлечиться, а то у меня от патронных окислов желудок

наизнанку вывернуло! Толян, оставь…



Но Толян всё сосал и сосал, всё наливался и наливался дурной чернью, как

наливается громоздкая туча, чтобы потом кинуть в пространство горсть ледяных

градин, ломая ветки, сшибая и калеча по садам не успевшие дозреть плоды.



- Дай, Толян! Толян, дай! – крутился возле Магоги его непременный спутник

Гога.



Но Толян уже ничего не видел, кроме одной точки засевшей в его мозгу, как

шляпка наглухо вбитого гвоздя и точка эта никак не отпускала его внимания, как

будто он сам поселился у себя самого в черепной коробке и теперь жмурится от

сияния такого, выжигающего все мысли, маленького солнца.



-Оставь Толян!..



Но скрутка, догорев до самых створок сомкнутых ладоней, распахнулась,

рассыпав на камни сотни дымящихся искр. Вся смолка, вся пыльца собранная

где-нибудь на тайных плантациях Гиндукуша, уже отдала свои колдовские чары,

оставив только дымящиеся крошки сухих верблюжьих испражнений.



- Ах ты, сука такая! – крутился Гога-Колян возле не замечающего его Маги,

собирая рассыпавшийся навоз с остатками конопляного зелья. Но собранного было

столь мало, что Гога подобрал ту,  стреляную гильзу, выбив шомполом на

оставшийся клочок бумаги её рвотное содержимое.



Новая мастырка задымилась, отравляя горячий воздух афганского предгорья.



Гога сосал и сосал навозный, кизячный дым, от которого у него стали краснеть

глазные яблоки, медленно вылезая из орбит. Его мозг вбирал в себя убийственную

смесь окиси углерода, пороховой серы и гашишного чада, как вбирает в себя сухая

губка грязную воду, освобождая поверхность от нечистот.


6


Казалось, все забыли про окоченевшего от неподвижности воина Аллаха готового

в любую минуту с радостью отдать свою презренную жизнь во имя священной войны с

неверными, предвкушая при этом счастливую встречу с предками, библейскими

пророками и даже с самим Магометом, чтобы с честью держать ответ за свои земные

поступки.



Руки и ноги пленного душмана, а проще «духа», как называли их советские

солдаты, были крепко связаны телефонным проводом и стянуты за спиной в один

узел, так что ни перевернуться, ни пошевелиться он уже не мог. И если его

оставить здесь на тропе одного под раскалённым солнцем, он наверняка через

несколько часов встретится, не знаю, как с Аллахом, но со своими предками – это

уж точно. На таком солнцепёки даже тарантул и тот стремиться найти спасительную

норку и переждать там до тех пор, пока каменная гряда не заслонит палящий,

сияющий диск своей непроницаемой громадой.



 Так и лежал он, отчаянный воин древнего Востока, перепоясанный путами

неверных, выворачивая сизые белки глаз то ли в состоянии припадка, то ли в

последней молитве белёсому, опалённому небу своей родины.



А Ваня, сеятель и жнец тамбовских полей, чернозёмной земли пахарь,

сегодняшний солдат-первогодок, заброшенный волею случая и штабных бумаг в пекло,

откуда  назойливо жужжа, вылетали свинцовые шмели, и смертельно жалили

всех, кто оказывался на их пути, сидел,   недоумённо перетирал руками

безжизненную сухую пыль, плохо соображая, зачем он здесь и где его чернозёмы.

Широко раскрытыми глазами с длинными выгоревшими под афганским небом ресницами

он озирался кругом в блаженном  наркотическом отсутствии реалий страшной

мясорубки войны.



 Рассеянный, блуждающий взгляд его нечаянно остановился на пленённом 

афганском повстанце, и Ване до слёз стало жалко одетого в бабью рубаху человека

почему-то лежащего в пыли и  спутанного по рукам и ногам жёстким проводом.



- Щас я тебя развяжу… Щас… - бормотал Иван, на четвереньках подползая к

пленному.



Вот и нет, не все забыли того несчастного воина Аллаха, хотя понятие

«несчастный» ну, никак не подходило к тому, что окружало со всех сторон его и

троих советских солдат не по своей воле оказавшихся здесь, и в тоже время.



Гога лежал, опрокинувшись навзничь, и внимательно, сосредоточено смотрел в

небо, туда, где из прохладной водной синевы выходили голенастые, голые девы и

каждая манила его к себе, призывно распахивая крутые и белые, как сливки бёдра.

Гоге было хорошо, так хорошо, что лучше и не бывает.



И только Магога, истинный пёс войны, тяжело ворочал языком, перетирая во рту

настрявший песок, остервенело дышал и, вперяясь глазами в лежащий рядом валун,

говорил ему что-то отрывисто и зло, как говорят последнее слово врагу. Казалось,

вот-вот он вцепиться в камень зубами и будет выгрызать его внутренности, пока до

корней не раскрошатся зубы, а если и зубы раскрошатся, то он будет рвать дёснами

вражескую плоть и выплёвывать кровавые ошмётки в эту горячую чахоточную пыль и

топтать эту плоть ногами.



 

 
 
 
 
 
 
 

7


Вот уже Ваня подполз, бормоча всяческие утешения, к пленнику. Вот уже ухватил

зубами жёсткий проволочный узел, который никак не мог развязать. Вот уже стал

перекусывать молодыми крепкими, как сахар-рафинад, зубами скользкую  медь

провода, как вдруг откинулся назад простроченный наискосок автоматной очередью,

словно толстой иглой по солдатской гимнастёрке прошлась гигантская швейная

машина, продёргивая сквозь крупные отверстия красный шёлк ниток.



Магога, не поднимаясь, от живота так и не задев не одной пулей пленного,

полоснул по Ване,  потом, тупо уставясь на автомат, отбросил его в сторону.



Сразу стало тихо и пусто. И только воин Аллаха весело скалил зубы, что-то,

гортанно выкрикивал,  дёргаясь в своих путах.



- Толян, это же Ваня! Разуй шары, Толян! – сразу же всполошился Гога.



 После  автоматной дроби, на сияющем небе обнажённые девы, всполошено

закричали пронзительными голосами, пряча свои потаённые прелести под чёрными

перепончатыми зонтами, превратившись в стаю то ли  больших летучих мышей,

то ли крылатых первобытных ящеров. Потом и вовсе растворились в кипящем воздухе.



К Гоге мгновенно вернулось сознание.



- Толян, тебя же трибунал под вышку подведёт! Ты на боевом задании сослуживца

преднамеряно грохнул!



Магога всё так же продолжал гневно буравить глазами лобастый валун, зло,

процеживая сквозь зубы грязные ругательства. Наркота ещё  держала его 

в безотчётном состоянии сомнамбулы, когда действует только подсознание, а мозг

находится в полном параличе.



Гога знал, что делать в таких случаях. Он достал из подсумка пластиковый

наподобие портсигара санитарный пенальчик, прихватил маленький, заправленный

атропином шприц, сдёрнул  защитный чехольчик и быстро всадил иглу

одурманенному другу прямо через рубчатую ткань гимнастёрки в мускулистое 

предплечье и выдавил из пластикового мешочка всё его содержимое.



 Атропин подействовал не сразу. Но через некоторое время Магога стал шарить

возле себя руками, боязливо поглядывая на Гогу. Вероятно, до него стал доходить

весь ужас содеянного.



- Толян, посмотри, это же Ваня! За что ты его так?



Магога молча поднял с земли автомат, отстегнул магазин и, убедившись, что он

пуст, отбросил его в сторону и вставил в освободившееся гнездо новый укладистый,

полный рожок с патронами.



- Пошли в кишлак! Развяжи ноги этому гаду, пусть на своих двоих, сука,

топает. Мы его прямо и доставим взводному. Нам отпуск после этого полагается. А

Ивана, чего вспоминать? Он всё равно бы в следующем бою лоб под пулю подставил.

Доложим лейтенанту о героической смерти Ивана Дробышева,  и его посмертно

наградят орденом, и со всеми почестями в цинковом гробу похоронят на родине. Он

уже отделался, а нам с тобой ещё воевать предстоит. И не узнаешь, где нас

догонит пуля или нож такой же вот падлы! – Магога ударил коротким кованым

десантным сапогом скалящего зубы моджахеда, и сам распутал у него на ногах

провод. – Вставай, чего разлёгся?



Пленный, кувыркнувшись несколько раз в пыли, неловко, с трудом поднялся и,

покачиваясь, встал на затёкшие ноги.



- Ладно, - сказал Гога, - назад пятками не ходят! Рядовой Ваня Дробышев погиб

смертью храбрых, выполняя свой интернациональный долг. Лучше этого  не

скажешь! Пошли! – он сунул ствол автомата воину Аллаха в спину. – Топай, давай!



 



8



По каменистой, обрывистой горной дороге под невыносимым слепящим афганским

солнцем, перетирая на зубах тысячелетнюю песчаную пыль востока, шли трое кровных

братьев-близнецов, рождённых одной распутной женщиной, имя которой – Война.

Изжёванные сосцы этой мерзкой бабы источали не молоко, а кровь, поэтому назвать

этих детей Войны молочными братьями значит впасть в грех святотатства.



После ярого, как утренний намаз, боя, кишлак в зелёной долине вновь продолжал

жить своей жизнью.



 Мыкающиеся по горным тропам остатки прежде разбитого каравана шедшего с

оружием от самой пакистанской границы, измученные жаждой и голодом свернули в

мирный кишлак, где и напоролись на взвод советских  интернационалистов и

были, как позже скажут в сводках, уничтожены.



 И вот уже вновь голосисто призывал на полуденную молитвы с невысокого

минарета мулла, словно ничего не случилось под равнодушным небом. Словно только

что не кричал советский мальчик, распятый на развесистой арче, обливая кровью её

узловатые корни, и не лежали под дувалами с распахнутыми ртами примерённые и

успокоенные общей смертью яростные  враги.



Мальчишки с восточной предприимчивостью уже обшаривали мёртвых, выискивая

всё, что может пригодиться в хозяйстве. И только оружие, разбросанное здесь и

там, за исключением автоматных рожков с патронами, не привлекало их внимания,

этого добра у них по захоронкам было, хоть отбавляй.



Между убитыми ходили молчаливые тощие коровы, подбирая  узкими тонкими

губами вместе с колючками, пропитанные оружейным маслом плотные клочья

пергамента от боекомплектов,  и спокойно пережёвывали всё это за неимением

другого корма.



  Старики, выползая на солнечный свет, мудро щурились, пропуская меж

костистых пальцев седые узкие бороды, и молили Аллаха о милосердии.



- Топай, давай! – то и дело совал  в бок пленённому короткий ствол

автомата Гога, торопя передать пойманного «духа», своему командиру, тому

лейтенанту, который уже никогда не будет не то чтобы генералом, но и старшим

лейтенантом точно не станет.



Магога шёл рядом теперь прочуханый и трезвый, с ненавистью поглядывая в спину

афганца, из-за которого так глупо погиб Ваня, солдат-первогодок, которому до

смерти ещё жить бы да жить, строгая  конопатых губастых, как и он, детей на

радость жене и заботу своей отчизне.



Но в разбитый кувшин воды не нальёшь. Что есть, - то есть, что было, - то

было. И он мог бы так же оказаться под скорой рукой обкурившегося Гоги, не

обнаружь  тот в белёсых  от жары небесах соблазнительных голых

красоток выставляющим на показ своё откровенное женское естество, имеющее

невозможную притягательную силу, да такую, что - лица не отвернуть.



Ранее крикливые и вёрткие афганские мальчишки, сноровисто обиравшие погибших

бойцов, как своих, так и советских, догадливо рассыпались по глинобитным норам,

как только увидели в идущих солдат затаённую угрозу и смерть.



 Сразу стало так тихо, что было слышно, как сухо шуршит бумагой одинокая

тощая корова, пасущаяся на каменистом пустыре под развесистой арчой, где в

страшном оскале безгубого рта застыл последний крик лейтенанта зовущего на

помощь далёкую русскую мать.



 



 



9



Возле этого странного дерева, на котором вместо листьев топорщились пахучие

густые и мягкие, как у можжевельника или сибирской лиственницы,  зелёные

щётки иголок, высокомерно задрав орудийный ствол, стоял с развороченной башней,

дочерна выгоревший советский танк без  гусеничных траков.



Из высоколегированной стали этих траков, предприимчивые восточные умельцы,

делали великолепные  пуштунские ножи специальной закалки, которыми можно было 

запросто рубить гвозди.



 Судя по всему, танк выгорел от прямого попадания реактивного гранатомётного

снаряда ещё в давнее время,- корпус его был покрыт густым слоем мелкого песка

из-под которого, несмотря на копоть, проглядывали ржавые проплешины.



 Как попал сюда танк, никто из жителей не знал. Только выглянув из своих

глинобитных нор наружу после оглушительного взрыва, они увидели высокое коптящие

пламя и разбегающихся в разные стороны людей в черной одежде.



 После, этих людей они больше не встречали.



 Теперь, возле танка под скопищем больших зелёных мух, лежали несколько

моджахедов с развороченными внутренностями. Прицельная работа уже советского

гранатомётчика из погибшего здесь взвода.



Магога, посмотрев на трупы, пустил несколько очередей в сторону кишлака, то

ли для острастки, то ли для того, чтобы объявить оставшимся в живых однополчанам

о своём присутствии.



Но после дробного частокола выстрелов стало ещё тише, только тщедушная 

скотина, больше похожая на большую поджарую и рыжую собаку, видимо привыкшая к

подобным звукам, коротко мыкнула, продолжая перебирать губами шуршащие бумажные

клочья.



Гога тоже, вскинув одной рукой автомат, другой, придерживая пленника, пустил

в сторону арчи очередь и тут же оборвал её, увидев на дереве своего лейтенанта.



- Толян, смотри, что сделали с командиром сволочи! – Гога указал стволом на

арчу.



- Ах, волки позорные! – переходя на язык уличной городской братвы, проскрипел

его грозный товарищ, полоснув глазами связанного пленника. – Распутай этой

сволочи руки, мы его рядом на телефонном проводе вздёрнем!



Афганец, почувствовав непонятную для себя угрозу, только оскалил мелкие,

по-кошачьи острые белые зубы, закурлыкав горлом непонятные и чуждые русскому уху

словосочетания.



Гога молча распутал длинный в пластиковом покрытии гибкий и скользкий провод,

деловито обрезал ножом один конец и передал своему другу:



- Не погань арчу! Ему танковый ствол впору будет!



 Другим концом он уже умело стягивал обречённому выше колен ноги.



Магога, не выпуская из рук автомата, ловко взобрался на броню, потрогал для

уверенности массивную свёрнутую набекрень башню, которую можно было бы и не

трогать, башню заклинило намертво. Толстостенная, литая труба орудийного ствола

в прочности сомнений не вызывала и могла выдержать не одну тонну.



Магога закинул за спину автомат, посмотрел ещё раз на искромсанного ножами

лейтенанта, сложил вдвое провод, захлестнул петлю и стал прилаживать её на

башенный ствол так ловко, что можно было подумать – он занимался этим по жизни

всегда:



- Ну, молись своему Акбару, гад! – Магога спрыгнул на землю.



Суть всех приготовлений советского солдата сразу же дошла до пленника.



 Он дико закричал, закружился на месте, пытаясь перекусить на руках вены. Но

в молодом теле вены были столь прочны, что выскальзывали от укусов, оставляя на

руках только надорванную зубами кожу. Глаза его от отчаяния стали выкатываться

из орбит, и жёлтая пена запузырилась на окровавленных губах. Афганец снова и

снова рвал на руках кожу, переходя с крика на звериное рычанье.



Умерщвление через повешенье по законам Шариата считается самой страшной и

позорной казнью для мусульманина. По исламу душа каждого человека живёт в его

крови, и если кровь не была пролита, значит, душа не может выйти из теснины

правоверного тела и предстать перед Аллахом для покаяния и суда, тогда душа

обречена вечно находиться в заточении и мраке ада.



Потому повешенье применяется в исключительных случаях даже для неверных, а

единоверцам, приговорённым к смерти, всегда перерезают горло, выпуская вместе с

кровью и душу.



 



10



Гога, стоявший позади обречённого воина Аллаха, сжалившись над ним, резким

ударом приклада в шейные позвонки возле основания черепа, переломив их,

полностью парализовал его конечности.  Крики и рычанье мгновенно

пресеклось, и афганец обвисшим мешком свалился на землю, и только жёлтая пена

всё продолжала пузыриться и пузыриться  в его последнем оскале.



- Зря ты его вырубил! Пусть бы поплясал на шнуре. А теперь что с ним делать?



- Как, что? Шея-то у него цела. Пусть покачается на башне для острастки.

Давай его в петлю сунем.



 



- Давай!



Обвисшее тело с мотающейся в разные стороны головой не как не хотело лезть в

петлю.



Снова бросив тело на землю, Магога кошкой вспрыгнул на башню, распутал провод

и кинул Гоге:



- Затяни петлю на шее, а другой конец давай мне!



Гога быстро в два раза, прихватив заодно и вздёрнутую  броду афганца,

затянул петлю, а другой конец передал товарищу.



Магога перекинул провод через башенный ствол и, обмотав проводом свою кисть

руки, другой, так же схватившись за провод, повис на нём контргрузом.



 Весил Магога килограммов под восемьдесят, и потому щуплый и теперь уже

совсем не страшный душман, «дух», оторвавшись от земли, тут же размашисто

закачался на короткой трубчатой консоли ствола.



Закрепив провод за остатки трансмиссии танка, Магога для верности подёргал

висельника за ноги обутые в американские кроссовки, но тот не подавал никаких

признаков состояния агонии. Гога основательно перешиб ему шейные позвонки,

обеспечив тем самым полный паралич конечностей.



 Наверное, правоверный уже предстал перед своим Богом, и теперь отчитывается

за свои земные дела, поправляя ошейник из кручёного медного провода советского

производства.



 



 



11



Любое дело требует завершения. Магога оглянулся по сторонам, неожиданно

вспомнив, что их миссия в кишлаке окончена, и надо срочно что-то предпринимать,

чтобы выбраться из этого гиблого места, где смерть стоит на часах бдительно и

неотступно.



 Низкие приземистые саманные дома без окон на улицу были похожи скорее на

норы каких-то необычных гигантских насекомых, чем на человеческие жилища. Пустая

улица уходила в горную расщелину, откуда можно было ожидать в любую минуту

нападения. Но тишина и мерное шуршание на ветру сухой безжизненной на первый

взгляд растительности больше похожей на оборванные мотки колючей проволоки,

говорили о том, что кишлак опустошён и мёртв, и надо было каким-то образом этим

двум ангелам войны добираться до расположения родной части.



-Витька бросать что ли? – указал тот, которого звали Гогой, на распятого

лейтенанта, в обрывках кожи которого уже возились, высасывая молодую сладкую

плоть, большие зелёные мухи, источая при этом невыносимый запах разложения.



Лейтенанта за его молодость и мальчишеские повадки солдаты называли за глаза

Витьком и часто устраивали ему всяческие не всегда безобидные «приколы», а потом

веселились над его оплошностью.



Лейтенант же в своих подчинённых видел не только исполнителей приказов, но и

боевых товарищей. Над шутками не обижался, но и сам мог подвести какого-нибудь

неумеху и ротозея под смешки его товарищей.



Солдаты любили своего командира, и теперь эти двое, по счастливой

случайности, уцелевшие в живых, никак не могли оставить своего  «Витька»

здесь до того, как сюда прибудут те, кому это положено.



Телефонным проводом связь с расположением части не установишь,  а ждать

вертолёт было совсем небезопасно. Двух солдат просто так, из-за чувства

национальной солидарности,  здесь мог пристрелить из-за угла любой

востроглазый афганёнок.  Они на это дело большие мастаки. Автомат для

местных мальчишек являлся самой привычной и необходимой вещью ещё с пелёнок, и

если какой мальчишка  стрелял, то  промахивался редко.  



Чтобы не попасть под такой шальной выстрел, бойцам надо было срочно покидать

этот мрачный кишлак, да только на чём? Сотню километров по чужой стране  в

такую жару не протопаешь, а уходить отсюда было надо.



- Витька бросать что ли? – повторил Гога, показывая на рогатившийся никелем

руля возле одного дувала, мотоцикл советского производства с коляской.



Это был старый «ИЖ» приспособленный предприимчивым, как большинство азиатов,

торговцем для перевозки товаров.



Магога направился туда, поводя Калашниковым в разные стороны, чтобы опередить

нападение. Но улица молчала затаённая в своей ненависти к чужеземцам, хотя те

оказались здесь вовсе не по собственной воле, а по воле политической

необходимости, хотя и сомнительной. Долг солдата – упасть и не встать, чтобы на

его крови был построен новый скотный двор. Новый курятник со своим

установившимся порядком: кто выше сидит, тот и гадит на головы тех, кто ниже.



Немного повозившись возле мотоцикла, Магога закоротил напрямую замок

зажигания и дёрнул ногой кик стартер. Мотор зачихал, задымил голубой гарью, и

снова заглох.



Откуда-то из норы в тяжёлой саманной стене стали выползать на улицу люди.

Видимо тарахтенье мотоцикла заинтересовало их, и любопытство пересилило страх.



 Наверное, это были члены одной семьи – старик седой с узкой клочковатой

бородой в длинной белой рубахе, несколько женщин закутанных в тряпьё и пара

вёртких пацанов.



Люди стояли поодаль, не решаясь подойти поближе.



 Мотоцикл, по всей видимости, был их приобретением. Они что-то говорили между

собой, не обращаясь напрямую к солдату, который так бесцеремонно распоряжается

их имуществом.



Гога, чтобы поддержать товарища, тоже направился к мотоциклу.



Вдвоем они, не обращая внимания на появившихся людей,  выкатили мотоцикл на

середину дороги, пробежали с ним метра два-три, и он снова взревел двумя

никелированными трубами.



 



 



 



12



Солдаты остановились возле арчи.



- Эх, Витёк-Витёк! - приговаривали они, снимая с дерева своего командира,

которому так не повезло в его короткой жизни.



Афганцы, мужчины, в любую погоду часто носят с собой, обычно на плече,

свёрнутое байковое  одеяло. Оно служит и молитвенным ковриком для намаза, и

верхней одеждой и крышей над головой, если ночь застала в дороге и скатертью при

скудных трапезах. Короче, - вещь на все случаи жизни.



Бойцы вытащили из-под одного такого правоверного, который теперь без лишних

земных посредников встречается с Богом, и молельный коврик ему уже не нужен, тем

более не нужны ни крыша, ни скатерть для трапезы, добротное одеяло, да не из

бумазейной байки, а из настоящей верблюжьей шерсти.



Удачно словивший советскую пулю, наверное, был командиром и вместо знаков

отличия, в полевых условиях он носил полагающееся ему по чину одеяло из лучшей

ткани. Ведь носили же советские генералы лампасы на брюках и барашковую папаху

на высокой голове…



Вот и пригодилось советскому лейтенанту это самое одеяло для прикрытия

страшной, кровавой наготы своей и последних безобразий смерти …



Его, спеленали неумелые мужские руки, но спеленали так, как пеленают русские

женщины своих младенцев.



Завёрнутого в шерстяной кокон лейтенанта уложили в мотоциклётную люльку.



В люльке до половины её объёма находилась россыпь золотых пахучих шаров.

Апельсинов было столько, что ноги командира в люльке не помещались, и 

Гога, черпая пригоршнями сочные оранжевые кругляши, насыпал возле мотоцикла

целую горку. Почти, как у художника Верещагина. Но эта горка был больше похожа

на апофеоз мира, апофеоз щедрости мира.



 То ли заинтересовавшись происходящим, то ли с намерением что-то сказать,

семья во главе со  стариком в белой бабьей рубахе, осторожно переступая,

словно под ногами рассыпано битое стекло, двинулась к тому месту, где возились

непонятные солдаты, где недавно сытно пообедала война, на заедки, проглотив и

оскверненного неподобающей смертью правоверного, теперь висевшего подмоченной

тряпкой на высоком орудийном стволе.



Боясь подойти ближе, процессия остановилась метров за десять от арчи.



Старик, оглаживая бороду ладонями, как перед намазом, стал что-то горячо

говорить, жестикулировать руками, прикладывать их к сердцу, поворачивался к

своим домочадцам, снова хватался за сердце, складывал ладони крест-на-крест, и,

разъединив их, вздымал к небу, как алчущий Бога библейский пророк.



Гога, наклонившись, поднял с земли один из кругляшей и, подкинув в ладони,

кинул деду. Тот ловко, по-молодому, поймал оранжевый шарик и передал рядом

стоящему мальчику. Мальчик, тут же обливаясь соком, впился зубами в податливую

мякоть.



Дети не понимают происходящего, но тонко, на уровне инстинкта, чувствуют

напряжение, разлитое в окружающем пространстве. Наверное, поэтому мальчик и стал

показывать всем своим видом, как ему нравится апельсин, подаренный чужим

страшным  дядей.



Гога кинул ещё один апельсин, старик снова поймал его и передал то ли

девочке, то ли маленькой женщине закутанной в чёрную мелкоячеистую сеть из-под

которой виднелись только одни узкие кисти рук.



 Гога кидал и кидал апельсины. Старик ловил их, благодарно улыбался узким

щербатым ртом и передавал фрукты кому-нибудь из стоящих рядом.



 Но вот, резко повернувшись, Гога сказал что-то быстро своему другу, выхватил

из нагрудной опояски чёрный ребристый кругляш чуть поболее тех оранжевых: -

Лови! Оп-па! - и кинул согнутому в уважительном поклоне аксакалу, который, тут

же выпрямившись, изготовился  его поймать.



Мотоцикл взревел, буксанул задним колесом выбрасывая из-под себя мелкие

камешки, и рванул вниз по склону туда, прочь из проклятого кишлака, где полегли

их товарищи, не дожив даже до первой настоящей любви.



За спиной сквозь свист ветра в ушах и тарахтенья мотора сухо громыхнуло, -

так иногда в солнечный день громыхнёт на безоблачном небе и не одной дождевой

капли, только оглушительная тишина.



Дороги в Афганистане вымощены самой природой, а природа, как известно, слепа.

Под колёса мотоцикла попадали, кажется, самые крупные камни, и люльку

подбрасывало так, что находившийся в ней лейтенант всё норовил выскочить на

дорогу, и Гоге приходилось одной рукой попридерживать страшный в своей сути

мешковатый шерстяной куль.



Каждая дорога в мире где-нибудь да кончается.



Ехали быстро, но долго.



Гнали мотоцикл на всех газах, боясь нарваться на автоматный ливень из засады,

или на одиночный выстрел охотника с гранатомётом. Но дорога по обе стороны была

просторной и открытой со всех сторон, так что спрятаться в секрете было

невозможно никакому бородачу.



 



 



13



Ехали быстро и влетели в самый, что ни на есть тупик.



Военный аэродром и расположенный здесь же, обочь лётного поля палаточный

городок советской части охранялся в два эшелона – по внешнему периметру охрана

велась Народной Армией Афганистана, внутренняя же охрана осуществлялась

собственными силами десантного полка, в котором и служили два товарища с

библейскими прозвищами – Гога и Магога.



Над блокпостом сооружённом из массивных бетонных брусьев подбитым крылом,

пытаясь отмахнуть от себя сущее пространство, трепыхался чёрно-красно-зелёный

государственный флаг Афганистана.



Въезд на охраняемую территорию преграждал сваренный из труб полосатый

шлагбаум, за которым перепоясывала дорогу широкая транспортёрная лента,

унизанная стальными  шипами-заточками, что говорило о строгом пропускном

режиме.



Магога чуть не сбил рулевой колонкой кинувшемуся ему навстречу солдата

дружеской армии с лицом тёмным, как голенище кирзового сапога, и раскрытыми то

ли для братских объятий, то ли,  загораживая дорогу, руками.



 Двое других, видя на мотоцикле  советских бойцов, продолжали стоять за

шлагбаумом, спокойно лузгая то ли семечки, то ли калёные на огне земляные орешки

арахиса.



- Парол! – крикнул тот, с тёмным лицом и распахнутыми руками

труднопроизносимое слово.



- Сим-Сим, твою мать! – злобно оскалясь, соскочил с заднего сидения Гога и

сдёрнул шерстяное, в крупную жёлтую клетку одеяло с лица своего командира,

лейтенанта советских десантных войск, Витька, мальчишку с тамбовской рабочей

окраины.



Охранники, бросив грызть орешки,  с любопытством окружили коляску, и

заталдыкав о чём-то между собой,  засмеялись.



 Но смех быстро оборвался.



Огненная метелка, выскочившая из ствола у Магоги, разом подмела этих смехачей

в одну кучу.



Они, наверное, и до сих пор смеются перед престолом  Аллаха…



Караульная рота под командованием всё того же Холдыбека, на автоматные

очереди поднятая по тревоге, зафиксировала нападение на блокпост охраны

аэродрома душманской банды. Банда была отброшена и рассеяна, унося своих

погибших и раненых единоверцев в одним им ведомые щели и закоулки.



Вернувшиеся с боевого задания Гога с Магогой были награждены боевыми орденами

и ценными подарками за героизм, проявленный при защите мирных дехкан того

кишлака, на который сделала нападение зверская орда обкуренных гашишем

мародеров.



 



14



Служить бы ребятам ещё, как медным котелкам, разбивать бы им подошвы

солдатских сапог, обучаясь строевому шагу на бетонных плацах военных городков,

как их погодки в благословенном тогдашнем Союзе. Да война эта проклятая забрала

тело и душу, и воевали они, скобля подошвами, каменистые кручи Гиндукуша, и

вычёсывали из чахлой растительности врагов афганского народа, который, народ

этот, сам не в состоянии постичь – где друг-кунак, а где – шайтан-вражина.



А на войне, как на войне!



И стали забывать командиры о строевой подготовке, и железо воинского устава

свободно процеживалось сквозь обожженные пороховой гарью пальцы.



Даже у майора по кличке «Халдыбек», который после строевого смотра высокого

начальства из Москвы сразу стал капитаном, строгий строевой устав тоже, слава

Богу, превращался в пластилин, из которого можно было слепить всё, что

подсказывала боевая обстановка. Штабное начальство далеко, а смерть - вот она,

только подними голову!



Горные дороги и тропы извилисты и обманчивы – идёшь вперёд, а оказываешься

позади того места, откуда вышел.



Вроде отфильтровали горную гряду, зачистили, кого могли, отшлифовали

подошвами кручу, карабкаясь наподобие козлов-архаров по каменьям, и ничего

приметного не заметили.



Спускаясь в долину, расслабились. Да невзначай попали в засаду. Хлещут со

всех сторон свинцовые струи, а откуда – сразу и не поймёшь.



 Хитёр бывший майор Халдыбек, а полевой командир, тот самый, - Саббах

Мухамеддинов, хитрее и коварнее: - «Аллах Акбар!». Велик Аллах. Велик гнев его…



Рассыпались  интернационалисты во главе с Халдыбеком горохом по ущелью, кто

ещё на ногах держался. Залегли, - как упали. А, где упали, там уже не встать…



Гога, отбросив, теперь уже бесполезный Калашников, резко перевернулся на

спину; в нём взбунтовалась мускулистая жажда жизни - всаживать и всаживать до

скончания веков свинцовые окатыши в кричащие злые морды бегущие со всех сторон

без конца и без края. Вот они уже совсем рядом чумазые и бородатые с жёлтыми

оскалами зубов.



Последняя… Заветная захоронка… Дорогая, как девичий локон, зашитый у самого

сердца в нагрудном кармане гимнастёрки… Вот она, та, которая – на всякий случай…

Ребристые бока её хранят тепло молодого тела. Кольцо от себя!.. Прости меня,

мама!



Николая Рогова со школьных лет кликали – Гога! Трудно давалась Коле

раскатистое «ррр». Вот и называл он всегда свою фамилию - вместо Рогов, никому

непонятным  - Гогов. Ну, раз ты - Гогов, то кличка «Гога» будет тебе в самый

раз. Изволь принимать и не обижайся! Николай Рогов и не обижался. Сам умел

припечатывать клички, как штемпеля в паспорте – не отскребёшь…



Разбросало Гогу вперемежку с чумазыми и бородатыми ошмётками по камням, и

душа его, освободившись из грудной клетки, унеслась в свободном парении к

горнему престолу, туда, где оставлено место для каждого христианина…



Стылым, безрадостным утром в морозном Красноярске, опрокинется мать навзничь,

забьётся, заплещется на полу белорыбицей, и никто не сможет утереть слезы её,

кроме Господней ладони… «Твори, Бог, волю свою!»



Анатолий Магнолин, детдомовец и пэтэушник до службы в армии никакой клички не

имевший; то ли собратья обидное прозвище ему боялись давать, с опаской

поглядывая на его увесистые кулаки, то ли никакие прозвища не хотели к Магнолину

лепиться.



Вообще-то у него была кличка на всё время – Магнолин, которая теперь служила

ему фамилией. Завёрнутого в шёлковую косыночку младенца обнаружила сердобольная

нянечка под развесистой магнолией в своём детском интернате. Вот воспитатели и

записали его – чей? – Магнолин! Чей же ещё? И дали имя по святцам – Анатолий.



В Армию Толя Магнолин ушёл сразу же после выпуска из Краснодарского ПТУ, где

он учился на монтажника стальных конструкций, в дальнейшем – верхолаза. Все

монтажники стальных конструкций выше четвёртого разряда – верхолазы, а Магнолин

пока имел только третий разряд. Но он бы мог иметь и  пятый, и шестой и

даже выучиться на мастера, если бы не Саббах Мухамеддинов, полевой командир

пуштунского ополчения перехитривший его командира, разжалованного до капитана,

майора Халдыбека.



В армии кличка «Магога» пристала к рядовому Магнолину, только благодаря

тесной дружбе с Гогой, рядовым Николаем Роговым. Да так прикипела эта библейская

кличка, что её не отодрать, как запёкшуюся кровью солдатскую гимнастёрку с

рваной раны…



Крепкие нервы у Анатолия Магнолина: расстреляв последний магазин патронов,

он, примкнув к автомату штык-нож, пошёл на ревущих моджахедов в рукопашную, но,

один из бородачей воровским приёмом сзади полоснул отчаянного солдата кривым

азиатским ножом по горлу, выпустив его душу вместе с кровавой пеной наружу.



Последнее, что видел Магога в этом мире, - позор своего командира, который с

поднятыми руками встал из-за освещённого закатным солнцем лысого валуна. «Эх,

Холдыбек ты, Холдыбек!» - только и подумал он, как горло невыносимо обожгло

крутым кипятком и всё померкло.



Душа Магоги и до сих пор парит над Гиндукушем в ожидании своего омовения

горючими слезами. Но кто оплачет в этом мире сиротскую душу рядового Анатолия

Магнолина? Так и кружит русская душа эта вместе с горными орлами в горячем небе

Афганистана.



 



ЭПИЛОГ



 



Офицер Советской Армии с крестьянской фамилией Земцов, ныне инструктор

диверсионного взрывного дела в отряде Саббаха Мухамеддинова за свои знания имел

нескрываемое уважение самого Саббаха, таджика по национальности, и пуштуна по

коварности и жестокости.



 С кадрами грамотных бойцов в отряде Мухамеддинова было так просторно, что

бывший враг всегда мог пригодиться для святого дела борьбы с умными шурави их же

оружием.



Саббах знал – хорошо готовят в советских военных академиях, так хорошо, что

один из его бойцов попытавшийся перерезать в запале горло пленённому офицеру,

получил удар в зубы от самого Мухамеддинова.



Холдыбек организовал обучение по всем правилам военного искусства, с выходом

на полевые практические занятия.



И вот однажды при получении боеприпасов для сдачи экзамена на подрывника

Холдыбек сам распоряжался, какой вид взрывчатки полагается тому или другому

боевику.



В это время в складском помещении находилось около сотня «курсантов» и даже

сам Саббах, окружённый всяческими почестями своих подчинённых, здесь вальяжно

пил горячий шербет, развалясь на персидском диване, принесённом сюда специально

для него нукерами.



Самое время и место для подрыва. Другого такого случая может и не быть.



 Как удалось бывшему майору Советской Армии, теперь инструктору у самого

Мухамеддинова, вместе с отрядом головорезов взорвать себя и склад с

боеприпасами, ныне никто не узнает. То дела минувших дней, и загадок у новой

России появилось больше, чем могло бы быть ответов, поэтому и мучается душа

 
 
 
 
 
 
 
Власти Нью-Йорка хотят запретить фотосъемки в подземке



В рамках борьбы с терроризмом власти Нью-Йорка хотят запретить фотосъемки в городской подземке, сообщает телеканал Эй-би-си.



"В ближайшее время фотографы-любители могут лишиться возможности снимать в метро, а профессионалам потребуются специальные разрешения. Городские власти собираются наложить запрет на фотографирование внутри подземки в надежде, что это затруднит террористам планировать теракты", - сообщает телеканал.



По мнению экспертов, в том случае, если это произойдет, то будет утеряно важное направление в фотоискусстве.



"Подземка стала чем-то вроде символа жизни, постоянного движения", - говорит фотограф Камилло Вергара, который уже на протяжении 33 лет снимает метро.



По его мнению, запрет на съемку, который идет от ужесточения общих правил после терактов 11 сентября 2001 года, создает почву для подозрительности. "Даже если у меня будет специальное разрешение, я буду пугать прохожих, - сказал Вергара. - Подозрение разрушает ощущение общности, дружелюбия и гражданственности".



"Метро было моей студией, чистым листом бумаги, романом, который я всегда хотел написать", - говорит другой фотограф Брюс Дэвидсон.



"Запрет фотографам и фотожурналистам изучать культуру нашего времени - только начало репрессивных мер. Думаю, что появление закона о фотографии в метро идет от страха", - считает Дэвидсон.



С 30-х годов двадцатого века фотографы умело использовали в своих работах людские массы, которые собираются в нью-йоркской подземке.



Многие книги о городской подземке можно считать исследованиями человеческих лиц и характеров. Также интерес представляют работы Дэвидсона, посвященные графити в метро, сделанные в 1980-е годы.
 
 
 
 
 
 
 

Гуляш из рыбы

Ингредиенты:

500 г филе рыбы
1/2 стакана рыбного бульона
2 столовые ложки растительного масла
2 луковицы
2 столовые ложки томата
2 столовые ложки сметаны
специи

Приготовление:

Филе разрезать на кусочки и обжарить до образования румяной корочки. Затем сложить в посуду и залить горячим бульоном или водой. Добавить обжаренные томатную пасту и лук, перец, лавровый лист, соль, все перемешать и тушить 20-30 минут. За 5 минут до готовности положить сметану.

Хорошим гарниром для этого блюда служат картофельное пюре и овощной салат.

 
 
 
 
 
 
 
 

Дарио Салас Соммэр.

Дарио Салас Соммэр, признанный философ, академик РАЕН, почетный член Союза писателей России.

По законам Природы все, что не эволюционирует, обречено на вымирание, уничтожается и заменяется тем, что больше соответствует универсальной вселенской гармонии. Какова в таком случае цель существования человека, после того как он покинул животное стадо и обрел индивидуальность? Очевидно, что это эволюция сознания и трансформация в человека духовного. Происходит ли выполнение этой задачи или человечество движется навстречу своей закономерной гибели?

 
 
 
 
 
 
 
 

В Сургуте введен уникальный диспетчерский пункт.

Сургут. Ко Дню энергетика акционерное общество "Тюменьэнерго" представило святая святых энергосистемы области - новый диспетчерский пункт, который разместился в только что построенном офисе и будет пущен в ход сразу после переезда управления - в начале нового года.

Этот пункт можно назвать уникальным - аналогичных нет не только на территории России, но и во всем СНГ. От доживающей последние дни старой диспетчерской системы он отличается прежде всего наличием видеостенки. Из центрального диспетчерского пункта параллельно круглосуточно производится управление работой всех электростанций и сетей Тюменьэнерго и обеспечиваются потоки энергии ко всем потребителям внутри Тюменского региона.

По словам генерального директора АО "Тюменьэнерго" Артема Бикова, огромную роль в том, что новый пункт выглядит именно таким образом, сыграл заместитель генерального директора Тюменьэнерго по вопросам учета и поставок топлива и энергии Владимир Кальсин.

Когда усовершенствование этой системы только затевалось, Кальсин работал главным диспетчером Тюменьэнерго и по своему опыту знает, с какими трудностями сталкиваются диспетчеры. От того, насколько оперативно в случае аварии смогут отработать не только диспетчеры, но и другие сотрудники энергосистемы, зависит безопасность многих тысяч людей.

 
 
 
 
 
 
 

Улучшение технологии и организации грузоперевозок содействует развитию государственной и интернациональной торговли, платных сделок, технического, делового и финансового взаимовыгодного содействия и сотрудничества, подъему жизненного уровня, квалификации, появлению новых рабочих мест и культурных взаимосвязей. Автотранспорт относится к 1 из основных частей логистики. Он гарантирует качественное и четкое, юридически аргументированное, действенное и безвредное для находящейся вокруг среды перемещение потока материалов от грузоотправителя, грузополучателю. Задача планирования и организации перевозок может рассматриваться в нескольких плоскостях: с точки зрения транспортабельности отправлений, скорости и цены автоперевозки. Автотранспорт исполняет связующую функцию сообразно транспортной перевозки сырья и готовой продукции меж узлами каналов распределения (складом хранения сырья, компании-изготовители, складом хранения готовой продукции) сообразно спроектированному каналу распределения.
 
 
 
 
 
 
Дмитрий, сотрудник ДПС: «Негласный мораторий на взятки был объявлен еще в январе, когда у нас сменился главный шеф. Вместо Казанцева был назначен какой-то варяг из Ярославля. Вот наблюдаем, что будет и как. Ничего хорошего не ждем. Честно говоря, сейчас особо и не до приработка. Многих ребят уже поувольняли — не формально, а по-настоящему, — а план-то по нарушениям спускают прежний. И оставшиеся должны его выполнять, поэтому люди работают без отгулов, отсыпных и выходных. 15—17 часов на работе во многих отделах уже давно обычное дело. А начальство все требует и требует. Одно подразделение должно сдать три сотни административок в сутки. Например, за переход улицы в неположенном месте, за непристегнутый ремень. А еще летать по всему району и оформлять ДТП. Как хочешь, так и крутись. Так что, если останавливаю клиента и он предлагает мне деньги, я еще сто раз подумаю — оформить его официально или заработать самому.



Ребята не выдерживают. Вон, в начале марта сразу тридцать инспекторов написали заявление об увольнении. Начальники сразу пересрали и пообещали снизить план и дать людям нормальный график. Кроме того, с 1 марта в главке началась переаттестация личного состава, поэтому пока лучше сидеть тихо и не попадать в неприятности. Зачем рисковать хлебной работой из-за каких-то 500 рублей или даже 1 000. Не пройдешь аттестацию — и все, путь везде уже будет закрыт. Я вот хотел «хонду» в кредит купить, но теперь подожду. Лучше сейчас потерпеть, остаться в системе, а потом уже свое наверстаем. Да и уэсбэшники (Управление собственной безопасности МВД. — БГ) сейчас лютуют. У них же тоже есть свой план по борьбе с коррупцией, и им также нужно пройти переаттестацию. А для этого они сейчас устраивают настоящую охоту на тех, кто берет».



Игорь, сотрудник Центрального аппарата МВД: «Коррупционный мораторий» действительно существует. Это заметно даже по криминальным сводкам — в последнее время ни один серьезный человек из системы на взятках не попадался. Это связано с проходящей сейчас переаттестацией — мы ее называем «Юрьев день».



Только во время переаттестации перед человеком появляется выбор: уйти из системы незапятнанным, остаться в родном подразделении, перевестись в другое или уйти под другого начальника. Такой шанс дается раз в жизни, поэтому сейчас людям не до чужих денег. Всем надо устраивать свою судьбу. Чтобы оказаться на нужной должности и в нужном месте, люди стараются не связываться с сомнительными делами. Тем более если попадешься сам, то неприятности ожидают и начальников. А за это уже можно получить по башке.



Ничего, полгода можно пожить и на зарплату. Люди, которые берут взятки, без проблем пройдут чистилище и останутся в системе, даже несмотря на то что УСБ имеет на них компромат. Все ведь продается и покупается. Мораторий объявлен только на внешние взятки, но коррупция есть и внутри системы. Я слышал, что человеку с любой репутацией перевестись в рядовые полицейские стоит 5 000—10 000 рублей, а «переутвердиться» начальником, в зависимости от должности, стоит уже от $10 000 до 200 000. Вполне себе адекватные цены. Тем более все затраты окупятся с лихвой. В последние годы размер взяток, которые просили в МВД, начинался с $50 000 и доходил до нескольких миллионов. Не думаю, что эта планка просядет. Пока будут желающие откупиться, найдутся желающие и взять.



Вообще-то, глупо надеяться на то, что переаттестация отсеет взяточников. Скорее наоборот. По опыту скажу, что это самый удобный и законный повод избавиться от честных. Тех, кто мешает брать».



Николай, водитель патрульно-постовой службы: «Да, начальство нам тут говорило: «Будете брать взятки и крышевать б…дей — вылетите с работы». Но мне наплевать. Людей катастрофически не хватает, работать некому, поэтому за свою судьбу я не боюсь. Уволят — ну и пусть. Лучше бы начальство нам объяснило, как не брать взятки и жить на зарплату в 20 000 рублей. Б…ди-то вон на каких джипах и иномарках ездят — наверное, бабушка в наследство оставила, ага.



Говорят, конечно, что полицейский будет получать чуть ли не 40 000 рублей, но что-то мне в это не верится. Да и когда это будет-то? А жизнь идет сейчас. Я, например, приезжий, как и большинство моих коллег. Семью мне надо содержать, одеться-обуться, какой там мораторий. Нас должно быть в экипаже четверо, и мы должны отдыхать, а пашем вдвоем-втроем и без выходных. За это нам что-то доплачивают? Или вы думаете, что мы берем деньги у профессоров или мамаш с детьми? Деньги собираются с черного бизнеса — с цветочников, торговцев, проституток, мигрантов. Поверьте мне, от них не убудет».

http://www.bg.ru/article/8703/
 
 
 
 
 
 
 В Альпах из-за состояния снежного покрова начало горнолыжного сезона отмечено целым рядом трагических событий.

На


прошедшей неделе четыре человека погибло на французском курорте Лез


Арк, четыре в Швейцарии и семь в Италии. Кроме этого, имеется


неподтвержденная информация о гибели еще одного человека в Церматте и


одного в Валь Торансе. Прошедшие дожди, а затем похолодание и обильные


снегопады создали в Альпах достаточно опасную ситуацию.

В


Швейцарии в долине Димтигталь (Diemtigtal - долина в 40 км от Берна) в


лавину попала группа лыжников и еще один, врач по профессии, который


пытался им помочь, когда сошла вторая лавина. В целом пострадало шесть


человек, трое из которых скончались.
В другом случае жертвой оказался лыжник, катавшийся с гидом в районе Вербье. Гид не пострадал.

Несчастный


случай во Франции на курорте Лез Арк также произошел с группой,


катавшейся с гидом. Лавина сошла с Северо-Восточной стены напротив Combe


des Lanchettes на курорте Лез Арк. Погиб сам гид и два его клиента.


Причем все члены группы имели необходимое лавинное снаряжение и были


достаточно опытными, что говорит о том, что снежная обстановка


действительно очень непростая. Трое погибших имели рюкзаки-эйрбэги.
Лавина


была очень большая - с линией отрыва около 1000м. Два тела были


откопаны в пятницу на глубине почти 10м, но поднять их наверх смогли


лишь в субботу.

Расследование происшествия ведется. Бытует


мнение, что в группе с опытными гидом ничего не может случиться, однако


эта трагедия лишний раз напоминает, что в горах никто не может быть


неуязвимым. Гида звали Benjamin Gaimard, ему было 35 лет и он работал на


агентство Arc Aventures, которое было основано его отцом.

А в Шамони на самое Рождество погиб британский лыжник.
Итого с начала сезона во Франции в лавинах погибло уже семь человек.